Смоленские реаниматологи против «необоснованной смерти»

Кто такие реаниматологи? Это те люди, которые бережно переносят пострадавшего на каталку, дают задыхающемуся кислород, без устали дежурят у кровати и слушают монотонно пищащую аппаратуру, бьются за вашу жизнь до последнего. Даже если на мониторе плывёт прямая линия, они каждый день встречаются со смертью, но продолжают сражаться за жизнь. Корреспондент SmolDaily.ru в преддверие Дня реаниматологов-анестезиологов, который отмечают 16 октября, пообщался с докторами трёх больниц нашего города.
Великие гении медицины, как выяснилось, работают по трём направлениям: дежурят в палатах, участвуют в операциях и встречают тяжёлых пациентов в приёмном отделении. А теперь обо всём по порядку.

Реанимация

Сюда переводят тяжёлых пациентов, которым нужна интенсивная терапия. Здесь чище, строже и серьёзнее. Открытые палаты и огромное количество различного оборудования. У каждой кровати с пациентом стоят аппарат искусственной вентиляции лёгких, наркозно-дыхательные аппараты, дефибриллятор, мониторы, инфузионные насосы, концентраторы кислорода, куча проводов. Все работающие приборы выведены на мониторы и издают постоянные монотонные звуки, от которых, кажется, можно сойти с ума. Медперсонал здесь не выходит из палат и не оставляет своих пациентов ни на минуту. Они постоянно что-то делают: то заполняют документы, то ставят капельницу, то берут анализы, то моют больных специальными растворами, то проводят интубирование, то берут пункцию — и так целые сутки.

Первой, с кем мне удалось поговорить в реанимации областной больницы, была Валентина Васильевна Осипова, которая работает врачом-реаниматологом-анестезиологом с 1973 года. Услышав о 43-летнем стаже, невольно спросила доктора о профвыгорании.

— Все говорят о выгорании в профессии. Наверное оно и существует. Но я очень люблю свою работу, всегда ей отдаюсь полностью, хочу помочь людям, я в это верю и всегда стараюсь это делать. Вот у нас 20 коек с пациентами. Каждый из них тяжёлый, и у каждого может развиться экстремальное состояние, которое требует экстренной реанимационной работы. И они каждый день ждут от тебя помощи.

На вопрос, часто ли приходится сталкиваться со смертью, задумчиво сказала: «Конечно, часто. И с неожиданными смертями, и когда больные медленно погибают, а ты им не можешь оказать помощь, потому что такое серьёзное заболевание, где смерть неизбежна«.

Словно в подтверждение слов доктора в реанимацию привезли пациентку с неоперабельной раковой опухолью. Как выяснилось, женщина поступила с кистой, и только на операции после биопсии оказалось, что это злокачественная опухоль с метастазами. Невольно возник вопрос о том, когда ей об этом сообщат. Здесь мнения докторов разошлись. Так, например, Валентина Васильевна — приверженец «лжи во благо». По её мнению, реаниматологи слишком мало знают психологические особенности пациента и не могут предугадать, как он перенесёт такое известие. Поэтому о печальном прогнозе лучше говорить родственникам. Те сами примут решение — как и когда об этом говорить близкому и стоит ли это делать.

Врач-реаниматолог-анестезиолог областной больницы Александр Критинин, имеющий 3-летний стаж, наоборот, считает, что, утаивая от пациента правду, врач лишает его шанса выздороветь. Пациент всегда должен знать свой диагноз. Возможно, по словам Александра, пациент может избрать какой-то другой способ для исцеления.

Далее мне удалось пообщаться с заведующим отделением анестезии и реанимации больницы скорой медицинской помощи Алексеем Ивановичем Алениным, имеющим 28-летний стаж реаниматолога. Я поинтересовалась у него, как врачи относятся к посещениям родственниками пациентов реанимации. Как выяснилось, в некоторых случаях очень положительно.

— Больным после тяжёлой черепно-мозговой травмы рекомендовано общение с родственниками для облегчения выхода из комы и быстрейшего выздоровления. Должно быть тактильное общение, и они должны слышать своих родственников. Даже музыку такие пациенты должны слушать. И мы это делаем. Родственники приносят наушники, и мы включаем через телефон или плеер больным музыку.

Родственники приглашают в палату к больному и священников. Врачи идут навстречу и не отказывают им в этом. Но, по словам реаниматолога, хотелось бы всё же большей стерильности.

— Чем меньше людей придёт в реанимацию, тем лучше для многих больных.

Бывали и случаи, когда родственники приносили заявление о том, что пациенту нельзя переливать чужеродную кровь. Это были свидетели Иеговы. Реаниматологи и здесь пошли навстречу, нашли искусственный заменитель крови.

А вообще, по словам Алексея Аленина, самое тяжелое в работе — это сообщать родственникам о смерти их близкого.

Тяжёлый

Пока я общалась с реаниматологами Красного Креста, поступило сообщение из приёмного отделения: везут тяжёлого с ДТП. Спускаюсь в приёмник, а там уже собралась группа: реаниматологи-анестезиологи, хирург, травматолог и нейрохирург. В считанные секунды на пострадавшем срезают одежду и на ходу проводят обследование, меряют давление, берут кровь, делают ЭКГ. Бригада реаниматологов-анестезиологов проводит противошоковые мероприятия, восстанавливают жизненно важные функции организма (в первую очередь дыхание, кровообращение, сердечную деятельность), обезболивают. Далее каталка со всей компанией профильных специалистов несётся на компьютерную диагностику. Пациент теряет много крови, медлить нельзя — и вся группа быстро перемещается в операционную.

Дирижёр оркестра

Реаниматологи-анестезиологи подключают свою аппаратуру и готовят пациента к хирургическим вмешательствам. Кудесники быстро передвигаются вокруг пострадавшего, их руки действуют стремительно и профессионально. «Готово» — и словно по взмаху дирижёрской палочки подключается весь «оркестр» хирургов и травматологов. Реаниматологи-анестезиологи ведут операцию полностью, контролируя жизненные показатели пациента, и, если необходимо, то останавливают хирургов, чтобы нормализировать, например, пульс или давление. Только после окончания операции реаниматологи могут выйти из операционной. Далее пациента, если это необходимо, перевозят в реанимацию под наблюдение реаниматологов. Если же больной легко перенёс операцию, то его направляют в отделение, соответствующее его диагнозу.

Кроме работы дежурной бригады реаниматологов-анестезиологов, которые оказывают экстренную помощь, начиная с приёмного отделения, их коллеги работают одновременно на плановых операциях в различных отделениях больницы.

Неблагодарная работа?

Несмотря на то, что ежедневно эти люди спасают жизни, пациенты их не помнят. В редких случаях их узнают на улице. Доктора не обижаются и говорят, что уже привыкли. Ведь в основном у них находятся пациенты в бессознательном состоянии. Главное, что они помнят своих больных. Некоторые врачи запоминают их лица, а некоторые и имена.

— Запоминается больше то, когда результат положительный. Когда пациентов привозят в состоянии шока с тяжёлыми травмами, с множественными повреждениями скелета, а тебе удаётся справиться. Это здорово! Вот и сейчас у нас лежал молодой мужчина, у которого была двусторонняя пневмония. Его привезли к нам задыхающегося, всего синего. А сегодня мы его уже переводим в общее отделение. Конечно же, это радость! — поделилась Валентина Васильевна Осипова, добавив, что некоторых своих пациентов не просто помнит в лицо, но в память врезались имена и фамилии. А однажды на улице её даже останавливала мама одного из пациентов и благодарила.

А реаниматолог Красного Креста Наталья Фёдорова поделилась, что буквально две недели назад неожиданно получила большой букет цветов от парнишки, за жизнь которого боролась почти четыре недели.

Игры со смертью

Реаниматолог стоит на границе, где жизнь встречается со смертью и наоборот. Казалось бы, что именно они знают о смерти всё. Но заведующий отделением анестезиологии-реанимации 1-ой клинической больницы, главный внештатный специалист анестезиолог-реаниматолог департамента Смоленской области по здравоохранению Сергей Вадимович Дорогинин развенчал этот миф. На вопрос, можно ли сказать, что реаниматолог ближе всех знаком со смертью, врач ответил вопросом.

— А что, кто-то знает о смерти?

— А Вы сами боитесь смерти?

— Конечно, ежедневно.

Реаниматолог областной больницы Валентина Васильевна на этот вопрос ответила словами отца русской реаниматологии Неговского: «Реаниматология должна рассматриваться, как протест против необоснованной смерти, как вера в смысл и бесконечную ценность человеческой жизни, как стремление удержать уходящую, но ещё не исчерпавшую себя жизнь«.

— В этой фразе вложен весь смысл — когда нужно проводить реанимацию и когда нет.

— А какие случаи бывают, когда не нужно?, — интересуюсь у Валентины Васильевны.

— Это всегда печальные ситуации — терминальные фазы хронических заболеваний, когда людям уже нельзя помочь, когда заболевание достигает уже такой фазы, когда медицина бессильна или онкология с тяжёлыми органными нарушениями или когда человек пишет завещание, заверенное нотариусом, о том, что он отказывается от проведения реанимации. Такое заявление, как правило, пишут тяжело больные люди.

Каждая смерть пациента проходит через сердце доктора реаниматолога. Педиатр областной больницы Мария Тарасова работает в реанимации первый год. Хотя в её дежурную смену печальных случаев и не происходило, но она уже успела увидеть смерть детей.

— Не так давно после ДТП у нас ребёнок умер. Тяжело, конечно. Ты делаешь всё, что можешь. Но ты не Господь Бог, и не всё в твоих силах… А как потом родителям объяснить… Всё равно ты это родительское горе на себя перенимаешь.

Реаниматолог-анестезиолог областной больницы Виктория Афанасьева с 6-летним стажем работы до сих пор хоть и переживает, но никогда не пожалела, что выбрала именно эту профессию.

Заведующий отделением анестезии и реанимации больницы скорой медицинской помощи Алексей Иванович Аленин выразил своё мнение в одной фразе.

— Смерть бесследно не проходит.

Не терять любовь к людям

На каждом своём дежурстве в реанимационном отделении они сохраняют жизнь тем, кого можно удержать в нашем мире, и провожают за грань тех, кому уже ничем не поможешь. Ежедневные встречи со смертью играют немалую роль. Кто-то плачет, но чтобы никто не видел. Кто-то всё переносит в себе. На мой вопрос, как не стать чёрствым циником, реаниматолог областной больницы Андрей Рыбаков, имеющий 22-летний стаж, ответил простой фразой: «Не терять любовь к людям«.

В завершении репортажа хочу сказать, что несмотря на то, что там были совершенно посторонние мне люди, но сострадание врачей к пациентам передаётся каким-то воздушным путём. И я с замиранием сердца ожидала окончания операции пострадавшего в ДТП, а потом даже звонила в реанимацию узнать, как он там. Хочется от всей души поблагодарить за всех пациентов этих великих гениев медицины и пожелать им умиротворения в семье и на работе.

Текст и фото: Елена Костюченкова